Российские чиновники против ООН

На днях Государственная Дума утвердила в первом чтении очередной антикоррупционный законопроект президента страны. Документ, по существу, является ответом Дмитрия Медведева на один из главных вопросов общества: каким образом будут проверяться декларации о доходах чиновников и депутатов?

Глава государства предлагает с этой целью частично рассекретить банковскую, налоговую и имущественную тайны. А также унифицировать для представителей власти всех уровней процедуру декларирования, четко определив перечень кар для нарушителей.

А еще президент намерен заставить представителей всех уровней власти в один и тот же срок – до 1 апреля – подавать декларации. Д.Медведев настаивает не только на проверках деклараций, но и на соблюдении всех ограничений, введенных для госслужбы. Например, запрете на коммерческую деятельность и лоббирование интересов собственных – или родственных – бизнесов.

Сложившуюся ситуацию в борьбе с российской коррупцией мы попросили прокомментировать специалиста - заместителя директора Института экономики УрО РАН, кандидата экономических наук Сергея Баженова:

- Генпрокурор Юрий Чайка недавно обрушил на головы россиян вопиющую статистику. В ежегодном отчете о деятельности своего ведомства он заявил, что при проверке деклараций чиновников за 2009 год выявлена 41 тысяч нарушений. Причем в основном на муниципальном уровне, где как раз никакие прокурорские отчеты людям и не нужны. Потому что несоответствие официальных и реальных доходов они видят собственными глазами.

В связи с этим я хотел бы напомнить читателям «Тагильского рабочего», что недавно из Правительства РФ в адрес Государственной Думы поступил отрицательный отзыв на еще один законопроект, позволяющий ратифицировать 20-ю статью Конвенции ООН против коррупции. Хотя именно этот документ в борьбе с коррупцией можно назвать ключевым, ведь он предусматривает наказание чиновников-взяточников за расходы, несопоставимые с их доходами.

Напомню, в поддержку 20-й статьи Конвенции ООН против коррупции совершенно определенно высказался Конституционный суд России, причем это было еще в 2001 и 2004 годах. В феврале 2006 года она была даже ратифицирована Думой. Но…за исключением 20-й статьи. Тем не менее, законопроект в декабре 2010 года был все-таки зарегистрирован в нижней палате российского парламента. Так что уже в марте 2011-го депутаты могли рассмотреть инициативу в первом чтении. Однако Совет Думы вдруг потребовал сопроводить пакет документов заключением от российского Минюста. Хотя, как справедливо заметила «Независимая газета», данный законопроект не требует бюджетного финансирования, вообще каких-либо трат. Как и обязательной позиции правительства.

Все дело, видимо, в том, что норма 20-й статьи не распространяется на бизнесменов и обычных граждан, а речь в ней идет исключительно государственных служащих. Однако такая прозрачность и контроль общества над власть имущими, очевидно, в планы последних никак не входит. Вот ежегодные декларации – пожалуйста. Выйти из состава советов директоров корпораций и компаний – нет проблем. А личные расходы – увольте, нехорошо заглядывать в чужой карман…

Поэтому парламентарии – а это, как мы знаем, люди тоже далеко не бедные, проявляющие повышенный интерес к крупному бизнесу, упорно тянут волынку, поскольку в итоге и сами могут пострадать от 20-й статьи. Ведь смысл законопроекта, подозрительно долго лежащего «под сукном» в Госдуме, заключается во включении в российское законодательство, и в частности, в Уголовный кодекс, нового состава преступления – «незаконное обогащение чиновников».

Как полагают аналитики, этот, почти революционный документ «несет большие осложнения для всей системы государственной службы, потому что он разрушает сложившуюся систему кормления».

Да, в России, наконец, создана нормативная база по противодействию коррупции. В частности, внедрена система «электронного правительства», позволяющая без участия и к огорчению чиновников совершить различный документооборот. Внесение изменений в Федеральный закон о госзакупках, лишение права занимать руководящие должности в определенных структурах – тоже элементы реального противодействия коррупции. Кроме того, считается, что проверкой сведений о доходах и имуществе чиновников должно заниматься не их руководство, а налоговые органы. Другое предложение – перевести мелкое взяточничество в разряд административных правонарушений и наделить прокурора полномочиями возбуждения дел в отношении таких лиц с особым правовым статусом.

Это хорошо. Однако состоянием борьбы с национальным злом сегодня недоволен никто: ни простые граждане, ни чиновники, ни глава государства.

Понимая это, президент страны подписал изменения в Уголовный кодекс, которые предусматривают в качестве наказания, альтернативного лишению свободы, за коммерческий подкуп или за получение (дачу) взятки штраф. Величина его зависит от тяжести совершенного преступления и может варьироваться от 25 тысяч до 500 млн. рублей.

По мнению многих экспертов, эта мера, увы, тоже не будет эффективной и работающей. По крайней мере, до тех пор, пока борьба с коррупцией в России не станет системным, бескомпромиссным явлением, если она не будет совмещена с принципом неотвратимости наказания. Трудно не заметить, что взятка у нас стала одним из механизмов передела сфер влияния между финансово-промышленными, политическими, лоббистскими группами. В таких условиях усиление наказания – глобальное увеличение штрафов за мздоимство – представляется скорее устрашающей и пропагандистской мерой, нежели реальным вкладом в борьбу с коррупцией. А пока изменения носят декларативный характер, они работать не будут. Фемида же в России по-прежнему избирательна, по-прежнему практикуется «отлов мелкой рыбешки». И коррупция не сдается!

В чем же дело? Да в том, что России системной борьбы с коррупцией сегодня нет. Остается только надеяться на политическую волю президента, который своим указом может подтолкнуть депутатов к принятию столь необходимой обществу 20-й статьи Конвенции ООН.

ть объявление